Сугубая ектения

После чтения Евангелия звучит сугубая ектенья, подчеркивая, что некий этап Литургического восхождения, Литургия оглашенных, завершается, начинается новый этап. Сугубая ектения входит в состав каждой службы. По прошениям она схожа с мирной, которой обычно служба начинается, а сугубой заканчивается. 
В начале службы антиминс лежит свернутым на престоле. Теперь священник развертывает его в трех сторон, неразвернутой остается только верхняя часть, которую священник открывает чуть позже, во время следующей затем ектеньи об оглашенных. 
Сугубая ектения всеобъемлюща. Она с особенной силой обнимает собой все прошения мира, все его нужды, все его горести. Но, несмотря на то, что идет прошение о вещах общих, космических, Церковь, тем не менее, молится о каждом лично. 
Если человек участвует в Литургии, если мы говорим, что он одновременно ее сослужитель, то он пришел в храм не просто просить что-то лично для себя, но в этот момент стал Церковью, исполнил себя, как член Тела Христова. И поэтому, когда совершается Литургия, она обнимает собой не просто весь космос, но каждого человека лично с его со всеми нуждами, печалями и тугами. Веровать во святую апостольскую Церковь, - значит, верить, что она и все твое прошение, всю глубину твоей скорби, твоей радости, твоего горя, твоего благодарения принесла к престолу Божию. 


                                                                                              * * *
Но люди, которые не видят в Церкви ее всеобъемлющего значения, потом приходят и просят – специально для меня послужите вот по этому конкретному поводу, хотя в самой Литургии исполнение всех этих прошений существует. И в практику нашей Церкви давным-давно вошло служение после Литургии молебнов и панихид. Зачем? Подал ты записку или не подал, раз ты в Церкви стоишь, тебя Господь разве не видит? Разве Он не знает прежде твоего прошения все, что ты хочешь у Него попросить? 
И поэтому служить после Литургии молебен просто бессмысленно. Происходит это только оттого, что часть людей, пришедших на службу в храм, участвует в Литургии, а часть - находится во время Литургии. Часть людей - отдается полностью соединению Церкви, а часть переживает немножечко иначе: они пришли, отстояли службу, а уже потом для них начинается самое главное, - сейчас будут просить о его личной конкретной просьбе, о его здоровье, о его путешествии, хотя все это в Литургию входит духовно, потому что жертва приносится, и Он, Спаситель мира, жертву приносит за всех и за вся. 
Это так привычно стало, - заканчивается Литургия, священник выходит служить водосвятный молебен. Но вы себе представить не можете, как священнику внутренне тяжело и нелепо служить молебен после Литургии, когда все, что можно у Бога испросили. 
Тогда возникает вопрос, зачем тогда существуют молебны, зачем существуют панихиды? А они существуют, как внелитургическое действие. И сейчас нигде, ни в Греции, ни в Болгарии, мы не встретим совершение молебна после Литургии, и в России раньше такой практики не было. Священник приглашался в дом или в какое-то определенное место, и служился молебен по конкретному поводу с конкретными людьми. Например, молебен на спослание дождя. 
Но если есть нужда молиться о ком-то особенно, например, о болящем, об этом должна молиться вся Церковь, все вместе, а не отдельно священник за отдельно взятого человека. Поэтому существует специальное прошение, которое при необходимости вставляется в сугубую ектенью, - и о путешествующих, и о страждущих, и о болящих. И тогда о ком-нибудь одном или, может быть, о двух-трех людях, которые близки сердцу каждого в храме, будет молиться вся Церковь.



                                                                                              * * *
Заканчивается Литургия Слова ектеньей об оглашенных. 
До революции оглашенных не было, а сейчас они опять появились в нашей Церкви. Снова есть кого просвещать, есть кого крестить, кому проповедовать. Сегодня огромное количество людей приходит к крещению без оглашения, а это ненормально. Подготовка людей к крещению и молитва о них Церкви совершенно необходимы. 
Институт оглашения, или по-гречески - катехизации, сохранялся в Церкви довольно долго. Катехизации подвергались все люди, желавшие принять крещение, причем не только из языческих, но и из христианских семей. Особенно характерно для этого состояние Церкви в 4-6 веках, когда римская империя стала практически христианской. И хотя внутри Церкви были, конечно, разделения, и арианская ересь, и монофизитство, но все-таки это была уже христианская империя. 
В то время было принято, чтобы крещение принимал уже взрослый сложившейся человек, а детей практически не крестили. Такая традиция сложилась в христианском мире, потому что было очень благоговейное отношение к таинству крещения и вступлению в Церковь. Кроме того, она шла от самой идеи катехизации, потому что язычников христиане принимали в Церковь только после очень серьезной подготовки. Но когда Церковь находилась в условиях гонения, настоящих условий для оглашения не было, и практически, очень многие язычники приходили в Церковь, проходя только очень небольшую подготовку. Уверовали во Христа? Сердцем веруешь во Христа? И уже крестились, потому что в условиях гонения вся остальная жизнь была проверкой этого крещения, исповеданием Христа. 
Когда времена гонений прошли, в Церковь вошло большое количество язычников, и Церковь несколько оскудела своей вере. Так, монашество явилось некоей формой протеста против оскудения благочестия. Тогда и оглашение приняло другие формы. 
Начали создаваться огласительные училища. Первые училища для подготовки к крещению были созданы в Александрии, а первыми учителями были Клемент Александрийский, а потом его ученик Ориген. Занятия с крещаемыми часто проходили в течение нескольких лет. Период оглашения обычно составлял от сорока дней до трех лет. Крещение происходило отнюдь не каждый день, в основном – перед Пасхой, в Великую субботу, что было очень символично. Крещение воспринималось, как крещение в смерть Христову. На крещении читается послание апостола Павла к Римлянам: Братья, елице во Христа крестихомся, в смерть Его крестихомся, спогредохомся Ему крещением в смерть. Христос воскрес из мертвых, тако и мы во обновлении жизни ходити начнем, и для каждого крещаемого была совершенно очевидна реальность спогребения со Христом, умирание ветхого человека и воскресение его в обновленной жизни, жизни, дарованной Христу. Поэтому-то в эти дни и сохранились такие особенности богослужения, как пение вместо трисвятого – елице во Христа креститеся, во Христа облекостеся. Заметьте, что это песнопение поется только несколько раз в году: на Рождество, на Крещение, на Пасху и на праздник Святой Троицы – в те самые дни, когда по обычаю Церкви и совершалось крещение оглашенных. 
Но в период, о котором я говорю, оглашение стало не просто нормой для подготовки к крещению, но очень долгим периодом даже в христианских очень благочестивых семьях. Равноапостольный царь Константин Великий принял крещение только на смертном одре. Это парадоксально, конечно, но, открывая первый Вселенский собор, провозглашая империю христианскую, он не был еще христианином, но только оглашенным. Он так долго не мог принять крещение, потому что чувствовал за собой очень много грехов человеческих: он же был воином, наказывал преступников, проливал кровь. Он не мог в себе внутренне соединить, как человек, который принимает крещение, обязуясь жить по Евангелию, может в себе совместить правителя, который обязан казнить преступников и вести войны. 
Интересен случай и с таким великим святым святителем Амвросием Мелиоланским. Когда надо было поставить епископа в городе Медиолане (современный Милан), выбор благочестивых христиан пал на Амвросия. Он воспитывался в христианской семье, его сестре была монахиней, возглавляла общину девственниц, бабка была христианской мученицей, а сам он до сорока лет был не крещен. Когда его выбрали епископом, он за четыре дня прошел все степени своего посвящения: в первый день его крестили, во второй рукоположили в дьяконы, в третий - в священники, а в четвертый день в одежде крещаемого он принимал посвящение в епископы, потому что по древней традиции, человек в течение девяти дней носил белые крещальные одежды. 
Я уже не говорю о таких замечательных людях, как святитель Василий Великий, Григорий Богослов, у которого отец был епископом, Иоанн Златоуст, которые приняли крещение не ранее 30 лет. Этим событиям не дается оценка - правильно это или не правильно, но заметьте, каков плод такого крещения - если человек крестился, то он уже не возвращался вспять. Крещение воспринималось, может быть, как для монаха его постриг - другой уже человек, другой жизнью живет, он от мира отрекся и полностью посвятил себя Христу. Благодать крещения настолько обновляла человека, что он становился человеком совершенно святой жизни. 
Смысл крещения тогда для многих был очевиднее, чем для современного человека. Потом это, к сожалению, ушло из жизни христианского общества. Последние века стало принято крестить только младенцев. Катехизацию, то есть оглашение, Церковь возложила на восприемников, то есть на крестных родителей, которые, по мнению Церкви, и должны были воспитать ребенка христианином, и брали на себя такую перед Богом. Как оказалось, крестные в течение веков со своей задачей не справились, потому что, как сказал Николай Степанович Лесков, Русь была крещена, но не просвещена. 
В современном обществе мы видим много крещеных людей, для которых крещение осталось совершенно формальным актом. Крестившись, они не приняли возможность спасения в Церкви, не обратились к Богу, не стали жить полной духовной жизнью, жизнью церковной. 
Обычно людьми движет традиция - раз мы живем в православной стране, раз мы были сами крещены, то надо как бы традиционно и детишек покрестить, а вдруг они не будут болеть. Это инстинктивный, чисто языческий повод, чтобы от чего-то детей уберечь, но сам смысл крещения для многих не известен. Не только у нас в России, но и в Греции, в Румынии, в Болгарии крещение превратилось в некий внешний обряд, когда люди не чувствуют важности и ответственности за произнесенные Богу обеты. 
И сейчас настало время для нашей Церкви вернуться к древней практике оглашения. Это очень важный период. А вдруг, узнав, что от него требуют, человек испугается и не захочет креститься? Многие сейчас обратились к Богу и хотят креститься, но в какого Бога уверовали, почему хотят креститься, часто объяснить не могут, а принятие крещения и вступление в Церковь - часто два совершенно не связанных между собой явления. Креститься для них - это как бы заключить с богом какой-то определенный договор: я крестился, - значит теперь Бог мне будет помогать, но Церковь здесь не при чем, я Бога имею у себя в душе. 
Если вам предлагают стать крестным, это очень большая ответственность. Та связь, которая заключается между крестником и его воспреемником, обязательно будет сохранена в будущей жизни, и конечно, Господь с нас спросит, где наши крестники, почему они не в Церкви, почему мы ничего для них не сделали. Крестным, конечно, вменяется в обязанность молиться за своих крестников, но не только молиться, а постоянно участвовать в их воцерковлении и приводе их в Церковь. 
Ну и, конечно, взрослый человек, который сегодня хочет принять крещение, должен пройти катехизацию, хотя это не во всех храмах есть. Святейший патриарх практически на каждом епархиальном собрании говорит о том, что можно крестить только после подготовки. 
Когда заканчивалась ектения об оглашенных, все оглашенные выходили, двери закрывались, и в храме оставались только верные.