Главная » Страница настоятеля » Проповеди » В день памяти Отцов Первого Вселенского Собора

В день памяти Отцов  Первого Вселенского Собора

 

 

 

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Сегодняшний воскресный день посвящен памяти отцов первого Вселенского Собора, который собрался в городе Никее в 325 году по очень тревожной причине. Стали исполняться слова апостола Павла, которые мы слышали сегодня в нашем апостольском чтении, о том,  что волки лютые и не щадящие станут  раздирать стадо Христово (Деян.20:29). Пока Церковь терпела гонения и жила подвигом мученичества, пока внешние нападения на Церковь внутренне сплачивали христиан, делали их едиными в стоянии за веру,  не было возможности разделения стада христова, потому что очень сильна была вера, любовь друг ко другу и благочестие. Если в те годы непрестанных гонений человек становился христианином,  он понимал, что цена за его веру – это крестный акт смерти, что за свою веру придется платить жизнью. Сила веры действительно была святой, делала этих людей святыми, и Церковь вела святую жизнь святых мучеников.

    А когда гонения прошли, когда император Константин в городе Милане принял закон о веротерпимости и дал общие права всем верам,  христианство перестало быть гонимым. Царица Елена обрела крест в Иерусалиме и  исповедала христианскую веру. Сам Константин повернулся лицом ко Христу  и, хотя до самой своей смерти не решался принять христианство, не считая себя достойным,  взял на себя обязанность Церковь Христову хранить. Государю власть вручена от Бога, он это очень хорошо понимал и осознавал перед Богом свою ответственность, потому что ему была вручена удивительная возможность  хранить веру  и Церковь от соблазнов разделения.

    И в тот период один из пресвитеров Александрии по имени Арий, человек духовной жизни, очень строгий подвижник, аскет, показывающий многим пример благочестивой внешней жизни, отошел от истины во Христе. Он стал учить Церковь тому, что Иисус Христос – не Сын Божий, а только одно из высших творений Бога Отца, и что вообще о Боге можно говорить только как о Боге Отце, а не как о Святой Троице. Только   Бог Отец – Бог по существу, - проповедовал Арий, – а Сын Божий, которого мы называем Иисусом Христом,  лишь Его творение, – высшее, абсолютное, во всем похожее на Отца, но не Бог, а  некий посредник между миром невидимым, духовным,  и миром внешним, материальным.  Между Богом и человеком ничего общего нет и быть не может,  человек Богу приобщиться  не в состоянии, и посему Бог сотворил такого посредника между собой и миром – это Сын Божий.  Он пришел на землю, для того, чтобы явить миру некую истину от Создателя и научить людей через Евангелие как правильно жить. Он пострадал на Кресте,  воскрес, потому что  Бог Его воскресил своей Божественной силою. А Дух Святой – это вообще не божественная ипостась, а просто некое дыхание мира,  сотворенная божественная энергия.

    Вот такое учение – очень всем понятное, очень логичное, очень простое и  доступное языческому миру. А в это время, когда Константин стал Церковь Христову поддерживать, когда он отдал Церкви имущество, которое было конфисковано во время гонений, очень много язычников пришло в Церковь, потому что гонений уже нет, и за веру не надо платить. И бывает, что  и придя в Церковь остается грешный человек с прежними понятиями, с прежним образом жизни, с прежними ценностями. И  для языческого состояния души это учение оказалось очень приемлемым, потому что оно было основано на всем понятной платоновской философии, которая принимала, что Бог достаточно трансцендентен, непознаваем, что человек и Бог найти друг друга не могут. Это очень удобно, потому что тогда все позиции христианства сводятся только к морали, только к правилам хорошего тона, если так можно сказать, к тому, чтобы хорошему порядочному человеку никого не убивать, не обижать, не воровать. Если Бог человеку не доступен, если человек Богу приобщиться не может, то все отношение Бога и человека опять становиться основанными на законе и заповедях. Что язычеству доступно? Ты – мне, я – тебе. Есть некий кодекс отношений: я тебе жертву приношу, ты мне помогаешь за это. Я веду себя как положено, а ты мне за это даешь определенные свои дары.    Это все  понятно, поэтому учение Ария стало очень популярно, за ним пошло много людей,  он переложил свое учение в стихотворную форму, даже песни писал для моряков, которые распевались в городах, как богословские частушки.

 А Церковь сразу почувствовала ложь в его учении, потому что разрушалось самое главное, что есть в нашей христианской вере, – что Бог стал человеком для того, чтобы человека сделать Богом. В этих словах,  сказанных Афанасием Александрийским на Первом Вселенском Соборе, заключен  глубоко духовный смысл нашей веры. Тогда еще молодой дьякон Афанасий, который стал потом епископом Александрийским, святителем Афанасием Великим,  выразил учение Церкви о том, что Бог и человек способны соединиться, что мы способны стать, как писал апостол Петр, причастниками Божественной природы, что Бог человеку даровал такое богатство своей любви, что приобщил его Себе в Своем воплощении. Это мы исповедуем в празднике Вознесения Христова, когда Бог возносится на небеса со своей пречистою плотью, когда Богочеловек восходит к Святой Троице, в Царство Небесное, и возносит туда все человечество, потому что Бог навсегда во веки веков стал Богочеловеком.

 И путь наш христианский здесь на Земле состоит в приобщении к Богу, в стяжании Духа Святаго, в соединении со Христом, в том,  чтобы не просто стать хорошими людьми, а стать богочеловеками. Это не возможно даже представить, этому не возможно научиться, это не возможно понять, прочитав все книги. Этому можно только приобщиться. Этим можно только стать. Можно только пойти этим путем,  путем великого подвига. Но это путь нашего спасения. Нет для нас никакого другого спасения, нет никакой другой возможности войти в Царство Небесное, как только приобщиться Христу,  соединиться с Ним, войти в Богочеловеческую жизнь.

И поэтому становится совершенно необходимым жить в Церкви, потому что только через Церковь человек восходит туда, куда Господь возносится. Только Церковь является тем местом, где человек становится богочеловеком, потому что Церковь – это Тело Христово, это богочеловеческий организм, в котором сам Христос – Глава, где Сама  Глава делает нас Своими членами, потому что дает нам приобщаться Своей Плоти и Своей Крови, потому что дает нам войти в его Богочеловеческую, а потом в его Божественную жизнь и делает нас совсем другими. Каждый из нас возрастает и в меру своего человечества, которое в нас заложено, и в меру нашего богочеловечества, которое даровано Христом.

    Первый Вселенский Собор, который мы сегодня вспоминаем, собрался не для того, чтобы ересь Ария осудить, а для того, чтобы  истину утвердить. Осуждение лжи есть, прежде всего, следствие исповедания истины. Это не просто Собор, на котором надо наказать, отлучить и напугать всех: ах не дай Бог кто-нибудь по-другому подумает, не дай Бог кто-нибудь позволит себе как-нибудь свободу мысли... Не в этом дело. Не в этом смысл церковных собраний и Вселенских Соборов. Они собирались не для того, чтобы быть гонителями свободомыслия, не для того, чтобы отлучать от себя еретиков, а для того чтобы возвещать истину и заблудившихся к себе возвращать, для того, чтобы те, кто неправильно мыслят о Боге,  услышали голос Церкви и отрясли свою духовную слепоту,  не ожесточились бы против истины, а вернулись к ней. Ради этого Церковь созывает Вселенские Соборы, – чтобы Церковь была единой, чтобы Церковь была полной, чтобы никто не погиб, но чтобы все были во спасении, которое в Господе нашем Иисусе Христе.

Аминь.

 1999

 

 

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

В сегодняшний день Святая Церковь празднует память отцов Первого Вселенского Собора, собранного императором Константином Великим Равноапостольным в Никее в 325 году. Поводом для Собора явилась ересь александрийского священника Ария.

Большинство  православных христиан знает об этом событии, знает о том, что Церковь наша, святая, соборная и апостольская, свое учение  полагает на Священном Писании и Священном Предании, и что Священное Предание объемлет собой в том числе и соборные постановления семи Вселенских и пяти поместных Соборов. На учении Вселенских Соборов выработаны церковные догматы, которые Церковь считает своим незыблемым богатством: догмат о Святой Троице, догмат об Искуплении, о Воскресении, об иконопочитании...

Часто в сознании людей складывается мнение, что догматы, которые Церковь выработала вместе с Апостолами, есть нечто  искусственное, придуманное. Вот собрались люди на Собор,  умные, образованные, духовно опытные, имеющие церковную власть и авторитет,  и решили, что это будет так, а это будет так. И догматы, так как они являются решением людей, конечно, вещь важная, но не столь уж нужная для того, чтобы иметь общение с Богом, молиться Ему, жить духовной жизнью. Нужны ли эти догматы? Не являются ли они, наоборот, неким препятствием для общения человека и Бога? Вот такое впечатление у современного мира, и такое, наверное, было ощущение у многих людей…

  А иногда говорят, что догматы – это то, что Церковь сама придумала для того, чтобы было легче объяснить людям сложные богословские понятия, такие как Святая Троица или богочеловечество Иисуса Христа. Это глубочайшее заблуждение. Догматы не человек придумал. Это не он Бога старается определить и какими-то исследованиями пытается совершенствовать свое знание о Нем.   Бога познать, определить, каким-то образом вычислить невозможно. Он не определим. Он абсолютный, вечный, не постижимый человеческим разумом. Его невозможно заключить в какие-то рамки человеческого познания, человеческой логики и человеческой науки. Церковный догмат – это правда о Боге, которую Господь явил Своим святым.

 Бог является только через откровения,  Он являет Себя миру и Церкви. Это и есть правда. И только Церковь своим не замутненным духовным взором может увидеть Бога, которого никто никогда не видел, увидеть Его так, как Он явил Себя, как Он Себя показал… Поэтому наше учение о Боге от Церкви называется Откровениями.

Бог не сокровеннее человека, Он не является каким-то тайным знанием, не открывается в магических формулах кучке избранных сектантов, которые говорят, что делать,  зная нечто  таинственное и сокровенное, что не знает никто из не посвященных. Нет, Бог открывается каждому сердцу христианскому, и прежде всего Бог является Своей Пресвятой соборной апостольской Церкви. А Церковь, увидев, каким Бог является, для каждого человека точно изложила словами, что Бог о Себе открыл. Это не мы придумали, что Бог – это Троица, это не мы придумали, что во Христе соединено две природы – человеческая и Божественная нераздельно, неслиянно, неизменно, неразлучно. Это не мы придумали почитать святые иконы, это не наше человеческое мудрствование, это Его откровение нам о Себе, это Его желание – открыть Себя для человека, чтобы человек, увидев, каков его Бог, стал стремиться подражать Ему, трудиться так, чтобы стать таким же совершенным, как Отец наш Небесный.

    Вот что такое догматы нашей Церкви: это величайшее явление свободы, это величайшее явление Духа, это величайшее явление любви Божьей к падшему человеку.

   Арий строил свою философию и  богословие таким образом, чтобы дать падшим людям возможность логически понять, что Иисус Христос, который пришел спасти мир, является посредником между человеком и Богом.  Он имел огромный потенциал знаний,  образования и всей философии, которая служила для него лживой предпосылкой, которую он считал истинной. И эта человеческая истина была всем понятна. Она принималась очень многими.  Церковь просто бушевала в те годы, когда Арий проповедовал свое учение. За Арием шло огромное количество людей, потому что его учение по-человечески было очень понятно и логично.

Арий решил, что всем будет понятней и приятней знать, что Христос не Бог, а человек. И тогда все, что Господь сотворил на Земле, в том числе Его Евангелие является только морально-этическим учением о том, каким бы мы могли быть хорошими людьми, если бы исполняли заповеди, каким могло бы быть человечество, если бы оно стремилось жить хорошо и пламенело любовью. Но тогда все, что Господь нам оставил, все учение, которое называлось христианством, стало бы одним из замечательных учений этого мира. И была бы еще одна философская школа, третья, наряду с платоновской и  аристотелиевой,  – христианская философская школа.

Но Церковь с этой истиной не осталась. Она осталась со Христом, она осталась со своим Спасителем, потому что Христос для нас есть настоящий смысл нашей жизни, истинная наша жизнь

Желание низвести христианство до уровня человеческих познаний всегда остается,  потому что размышлять по-христиански – это одно, а жить по-христиански – это совсем другое. Веровать во Христа – это одно, а знать о Нем – это совсем другое. Всегда легче о чем-то знать, чем узнавать, всегда легче о чем-то рассуждать, чем претворять в жизнь.

    И вот так всегда нашу веру пытаются примирить со всеми учениями этого мира, пытаются сделать христианство одним из учений – хороших, полезных, возвышенных учений, может быть даже лучшим среди других, но  находящемся в одном ряду с другими учениями о Боге. Но Христианство совсем иное. Христианство – это жизнь во Христе, это начало будущего века уже сейчас, на земле, это уже Царство Небесное, которое внутри нас есть, это  жизнь вечная, которую мы приняли в святом крещении, и с которой мы соприкасаемся,  когда молимся, когда причащаемся святых Христовых тайн, когда исповедуем наши грехи перед Богом, когда служим Ему. Мы живем иными законами, мы живем иной правдой, мы живем иным духом.

        Поэтому святые отцы, собравшись на Первом Вселенском соборе, увидев страшную ложь арианства, ее ниспровергли. Они утвердили догмат о Святой Троице и  приняли Символ нашей веры, который поется в храмах, к которому мы так привыкли, и который содержит подтверждение нашей свободы, нашей истинной веры во Христа,  делающей нас другими людьми, совсем не похожими на этот мир – новыми людьми во Христе,  христианами.  Каким Христос явился в мир, таким должен стать каждый из нас.

Достоевский в свое время очень по-аникейски исповедовал этот догмат: он, когда видел мир, отступающий от Христа, и пытающийся доказать всем, что христианство – это не то, что нужно человечеству, это не то, чем живет прогрессивный дворянин,  сказал, что даже если весь мир докажет, что истина не со Христом, я останусь со Христом, потому что мне гораздо лучше со Христом, чем с истиной, которая доказывает другое. Вот настоящее исповедание, которое дает понимания того, что такое наша вера.

 Святые отцы, когда пытались разобраться, что есть истина, а что есть ложь, исходили из одного: если Христос не истинный Бог, то тогда мы не спасены, то тогда все, что сделал Христос на земле – родился от Пресвятой Девы Марии, воплотился, пошел на крест нашего ради спасения, умер на кресте, воскрес из мертвых, вознесся на небеса, – тогда все это никакого отношения к нам не имеет. Потому что, если Христос не Бог,  Он наши грехи не искупил,  и мы так и остались падшим, греховным человечеством, не способным дойти до Бога, потому что Бог это человечество не спас.

Только Бог может принять на себя наши грехи. Только Он может, воскреснув, воскресить все человечество – Бог и человек, Богочеловек Иисус Христос. Только в Нем одном наша Церковь черпает истину и жизнь. И посему все догматы, которые утверждались на наших соборах, являются для каждого из нас догматами научающими  и животворящими.

    И пусть никто не думает, что в церковных догматах Церковь закостенела, ограничила свою свободу, что Церковь этими догматами поставила себе пределы в  развитии. Именно Церковные догматы для каждого из нас являются тем  источником, которым Церковь живет и которым питает всякого, живущего Христом.

Аминь.

1998